Не боюсь бояться. 11 монологов уроженцев Донбасса – о том, как они преодолевают свои страхи
И комментарии психологов, которые анализируют страхи людей и объясняют, как от них избавиться
Страхи героев прокомментировали Наталья Маловик – психолог, гештальт-терапевт, и Ксения Лищинская – психотерапевт, которая работает по методу символдрамы (в основе – воображение на свободную или заданную психотерапевтом тему).
"С гранатой даже в магазин за пивом ходил"
Не страшно быть убитым. Страшно оказаться в плену
Николай Терещенко переехал из Ровеньков Луганской области в Киевскую область, ветеран АТО и ООС, воевал с 2014 года:

– Самой мой главный страх был – это попасть в плен. Победил я его следующим образом – выменял у десантуры РГД-шку (ручная граната дистанционная. – Свои) на свой штык-нож и всегда таскал ее с собой, предварительно отогнув один усик на случай, если меня захватят.

Не страшно быть убитым. Страшно оказаться в плену. А что касается возможности быть покалеченным, то та же х...ня. Если ты покалечен конкретно, то вызываешь огонь на себя или ждёшь, чтобы п...сы поближе подошли и подрываешь себя вместе с ними.

Но для этого у меня была уже "эфка" (гранат Ф-1, в простонародье "лимонка". – Свои). Я с ней, кстати, даже в магазин за пивом ходил на передке. Как-то так…

А во время боевых действий?

Хочешь верь, хочешь не верь, но мне реально было п...й. Я верил в слова одного батюшки, который сказал, что если убьют, то попаду в рай. Миротворцы сынами Божьими нарекутся, ибо их есть Царствие Небесное. Мотивация была железная, поэтому я не парился. Я ж верующий.
"Ты разделяешь все чувства и эмоции, испытуемые клиентами"
Пока я брал тату-машинку и подносил ее к телу человека, успевал вспотеть почти полностью
Владимир Потоцкий переехал из Северодонецка в Харьков, татуировщик с 2015 года:

– В начале своего пути, выполняя первые 20-50 работ, я ощутимо нервничал. За то время, пока я брал тату-машинку и подносил ее к телу человека, я успевал вспотеть почти полностью. Я очень волновался о том, чтобы не запортачить человеку татуировку, так как все в курсе, что её просто так потом не отмыть. Перед тобой живой холст, и никакого права на ошибку.

Мне приходилось концентрироваться и сосредотачиваться на процессе, на живом участке тела и на самом конце иглы, заряженной в машинку. Процедура не очень приятная как для человека, пришедшего на сеанс тату, так и в какой-то степени для самого тату-мастера. Так или иначе, ты разделяешь все чувства и эмоции, испытуемые людьми. И с этим тоже приходится мириться и уживаться, нужно иметь стойкие нервы, психику, особую скрупулёзность и дичайшее желание творить.

Собственно говоря, невыносимо сильное желание и тяга к этому прекрасному искусству татуировки заставили меня победить свои страхи и пойти намного дальше, чем предполагалось, и превзойти свои и чужие ожидания.
"В день ты по десять раз можешь оступиться на лесах"
Может, чуть-чуть страх притупился, но иногда нереально страшно
Юрий Кишенко переехал из Луганска в Харьков, промышленный альпинист с 2004 года:

– У меня боязнь высоты как была, так и осталась. Может, чуть-чуть страх притупился, но иногда нереально страшно. Конечно, не так как раньше, но все равно это стремная работа. И да, присутствуют фобии, без которых никуда.

В день ты по десять раз на этих лесах можешь оступиться, тебе ведро на голову может упасть, но все равно ты знаешь, на что идешь.

Единственный рецепт побороть страх – это травки, благодаря которым я перестаю бояться высоты и могу залезть высоко. А так моя фобия никуда не девается.
"Жутко комплексовал, когда не мог вспомнить, например, "черемуху"
Я стал понимать, что вообще не вариант – увиливать, когда ты, например, не знаешь какие-то слова
Ярослав Воронин переехал из Луганска в Харьков, преподает английский с 2005 года:

– Касательно страхов в преподавании – их всегда было два. Первый связан с тем, что я могу где-то ошибиться или не знать какое-то слово, когда студент спросит. Как же так – я же преподаватель!

Это было первые пять лет и со временем сходило на нет. Я стал понимать, что вообще не вариант – увиливать, когда ты, например, не знаешь слова. Малоупотребляемые какие-нибудь "васильки" или "хурма". Этого не нужно стесняться. Это ж не "взаимодействие" (interaction) перевести преподавателю уровня В1 (средний уровень знания. – Свои). Но я жутко комплексовал, когда не мог вспомнить, например, "черемуху". А такие слова мозг не держит, и я понял со временем, что это естественные процессы моей мозговой деятельности.

Я всегда говорю студентам, чтобы они этого не боялись. Главное – слушать речь, а не учить ее по десяткам слов ежедневно на каждую букву.

Второй страх связан с тем, что я боялся, особенно первые годы, что не смогу достучаться до ученика в плане усвоения материала. Я же как преподаватель могу и на пальцах объяснить, и станцевать, если непонятно. В итоге понял, что трачу кучу энергии впустую. Бывает, человеку вообще ничего не поможет. Единственное, могу сосредоточиться на таких учениках чуть больше.

"Очень не хватает доступного кредитования бизнеса"
Боюсь, чтобы не получилось "хотели, как лучше... а все в тень ушли"
Алексей Бойчук переехал из Луганска в Харьков, археолог с 2002 года:

– У меня в археологии страхов не было. Исключительно безмерный интерес с массой разных историй и мотиваций.

Я лучше расскажу, чего люди с Донбасса боятся в плане своих работ. У моего окружения основной вид заработка – малый бизнес, розничная интернет торговля. Отсюда – страх уменьшения платежеспособности населения. Малый бизнес первый это чувствует и первый от этого страдает.

Неопределённость с новыми налоговыми инициативами. Боюсь, чтобы не получилось "хотели, как лучше... а все в тень ушли".

В плане работы я ничего не боюсь. Точно знаю, чего очень не хватает – доступного кредитования бизнеса в целом и для переселенцев в частности.
"Есть страх, что я отупею"
Есть страх, совершенно не связанный с работой. Он один и большой
Юлия Пимонова переехала из Луганска в Киев, врач-офтальмолог с 2002 года:

– Никаких страхов в связи с работой у меня нет и не было. Я с пятого курса Луганского государственного медицинского университета занималась офтальмологией. На шестом я уже сделала свою первую операцию – удаление глазного яблока. Во время первого года интернатуры начала учиться делать катаракту.

Фобий, связанных с профессией у меня не было и нет никаких. Впрочем, есть единственный – то, что я отупею. У меня сейчас так происходит. На работе в госпитале пограничников, где полное болото и пациенты с офтальмологическими заболеваниями, а всем п...й.

Есть страх, совершенно не связанный с работой. Он один и большой: что я на на свою зарплату военного врача не могу содержать и растить ребенка.
"Хорошо помню сосущее под ложечкой чувство голода"
Даже сейчас, имея свой бизнес, образование и престижную профессию маркетолога, я помню то страшное чувство
Олеся Василец переехала из Луганска в Ирпень, частный предприниматель, сооснователь бренда по производству жареного кофе в Украине "ФАЙНА. Справжня досконала кава":

– Больше всего я боюсь голода. Впервые узнала, что такое голод, когда мне было лет пять-шесть в 1990-е. Маме на заводе не платили зарплату, вся промышленность разворовывалась и разваливалась на глазах, вместо денег на работе давали крупы, и то не свежие. А еще давали хлеб. Но нашей семье этого не хватало.

Меня старались как-то прокормить, но были периоды, когда и хлеба не было, и не от кого было ждать помощи. Мой родной отец отказался от меня через суд в то время, и мы с мамой и бабушкой остались одни, мама – без работы, по сути, и мы – без денег. А я еще даже в школу не ходила.

Хорошо помню сосущее под ложечкой чувство голода, которые нельзя ничем заглушить, и комок в горле от слез, которые мне приходилось глотать вместо воды.

Даже сейчас, имея свой бизнес, образование и престижную профессию маркетолога, я помню то страшное чувство. Именно поэтому я и решила еще в детстве делать политическую карьеру, чтобы заложить в своей стране сильный экономический фундамент, и чтобы мой народ, все будущие поколения граждан Украины никогда не знали чувства голода, которое выпало познать мне.

С этим страхом невозможно бороться. Он – призрак. К сожалению, экономическая ситуация в Украине складывается сейчас таким образом, что дело плавно движется к дефолту, и я очень боюсь, что чувство голода вновь придется познать не только мне, но и 90% граждан моей страны, если ситуация в корне не изменится. Скажу честно, что мне страшно. И сейчас, когда я возвращаюсь домой, прикупив полные пакеты продуктов, я по-прежнему боюсь голода, ведь стабильности в стране как не было, так и нет.

Со своей стороны я делаю все, что могу сделать как гражданка этой страны: усердно работаю, поддерживаю патриотические инициативы, принимаю участие в политических процессах, готовлюсь к местным выборам-2020 в Киевский областной совет, занимаюсь профессиональным саморазвитием, обучаю людей ведению бизнеса в реалиях нашего рынка и наших законов, и сама живу по закону. Но этого мало.

Нужны решительные действия и политическая воля – открытые экономические зоны, стабилизация ситуации на Донбассе, внешние инвестиции в экономику, лояльное к малому и среднему бизнесу налоговое законодательство. У меня есть разработанные законопроекты для всего этого, но нет устоявшейся команды и лояльных политиков, которые помогли бы мне реализовать эти инициативы.

"Чтобы не стать нищей, я работаю в бешеном ритме"
Нас болтало так, что все пассажиры на протяжении 2 часов 40 минут только и делали, что молились
Елена Маленкова переехала из Донецка в Киев, риелтор, генеральный директор группы компаний KDU Realty Group:

– Недавно работала с клиенткой, которая на просмотре квартиры отказалась от покупки только из-за того, что она находилась на 13 этаже. Не потому, что она суеверная, а потому что боится высоты. Я когда узнала о ее фобии, вдруг вспомнила о своей. Я очень боюсь летать на самолете, это аэрофобия.

Возник этот страх, когда в 2010 году с мужем и младшим сыном, которому на тот момент было 18 лет, летели из Донецка на Кипр. Это был маленький самолет Embraer. Компактный, там всего 14 рядов. Из-за того, что самолет маленький, он очень легкий.

Когда мы взлетели, табло с надписью "Пристегните ремни" выключилось, а буквально через пару минут включилось и горело до самой посадки. Нас болтало так, что все пассажиры на протяжении двух часов сорока минут только и делали, что молились. У меня тогда вся жизнь прошла перед глазами. С тех пор у меня и сына началась аэрофобия.

На самом деле, за редким исключением, аэрофобия лечится. Но я для себя нашла маркеры, которые помогают преодолевать этот страх каждый раз, когда я собираюсь лететь. Я ищу плюсы в той или иной компании, например, в самолетах Alitalia или Air France только оригинальные детали, пилоты – асы своего дела и тому подобное. Если же летела украинскими авиалиниями, то "мантра" была подобной.

В свое время в "Донбассаэро" работал мой хороший товарищ, он был командиром экипажа. Он однажды провел меня в кабину пилота – как раз тогда "Донбассаэро" закупила аэробусы. И он, не переставая, нахваливал эту марку самолета. Одно из преимуществ – что можно лететь на полном автопилоте и только ближе к посадке человек берет в руки штурвал. И то только потому, что тогда в донецком аэропорту не было специального оборудования для автоматической посадки самолетов. В "Борисполе" такое оборудование есть, и это меня, аэрофобку с девятилетним стажем, успокаивает.

Когда во время турбулентности у меня подскакивает пульс до 150 ударов в минуту – при том, что норма 65-80 – я вспоминаю статистику, по которой в мире не было ни одной катастрофы из-за турбулентности.

Еще один страх возник в 2008 году. Тогда на весь мир обрушился кризис, и нас он не обошел стороной. Наша компания потеряла много денег и недвижимости. Тогда я стала бояться остаться ни с чем. Имея бешеную мотивацию, как у Скарлетт О'Хара, которая говорила, что сделает все что угодно, но никогда в жизни не будет голодать, я стала работать сутки напролет. К 2012 году моей компании удалось "встать на ноги" и выйти на докризисные обороты.

А потом – война, и мой страх остаться ни с чем возобновился. Вместе со страхом вылезли болезни, с которыми я ранее не сталкивалась. Можно сказать, что я отделалась "малой кровью", а вот среди моих знакомых есть те, у кого выявили онкологию.

Вот и сейчас у меня такой же бешеный ритм жизни, как после кризиса 2008 года. Просто мне хочется быть всегда на плаву. Страх потери прежнего образа жизни, который мне никто не принес на блюдечке с голубой каемочкой, до сих пор остается. С этим страхом не борюсь, я его трансформирую в мотивацию. Считаю, что страх должен быть двигателем, поэтому, чтобы не стать нищей, я работаю в бешеном ритме.
"Только на шестом году войны могу без напряжения переносить салюты"
Сейчас у меня есть небольшие переживания, но не осталось глобальных страхов
Алина Котенко переехала из Луганска в Киев, психолог-гипнолог:

– Мой страх возник в 2014 году, когда началась война. Страх за свою жизнь, жизнь близких. Особенно дочери, которой на тот момент был год и семь месяцев. По городу ходили люди с оружием. Почувствовав этот страх угрозы нашим жизням, я решилась на переезд. Если бы этот страх не был настолько сильным, думаю, я до сих пор оставалась бы в Луганске.

Окончательное решение уехать из Луганска – как я тогда думала, на какое-то время, а не навсегда – мы приняли после бомбежки донецкого аэропорта.

Первое время в столице, когда слышала гул самолета, пригибалась. При этом я себе говорила, что это обычный самолет и в нем находятся обычные люди, но тело реагировало на звуки по-своему. Сильно напрягалась, когда слышала салюты или петарды. Только на шестом году войны могу без напряжения переносить салюты. При звуках петард до сих пор сжимаюсь.

Сложно было летом 2014 года, мои родители и родители мужа остались на оккупированной территории. Полтора месяца не было с ними связи. В Луганске почти каждый день были бомбежки. Мы могли только отслеживать по некоторым сообщениям из Луганска, пострадал дом родителей или нет. Не помню название сайта. По несколько раз в день заходили.

Этот страх прошел через три года. Мне помогла поддержка подруг, а также личная психотерапия – индивидуальная и групповая, и то, что я занималась любимым делом: консультированием, проведением мастер-классов и тренингов. Также оказывала психологическую помощь переселенцам.

Ещё мне помогало обучение новому. Пользовалась любыми возможностями. Курсы предпринимателей, фасилитация, кинезиология, проектный менеджмент, гипноз, нейробиология, когнитивно-поведенческая терапия.

Долгое время было выживание. Страх за будущее. Было непонятно, когда и как все закончится. Деньги надо зарабатывать, ребенка оставить не с кем. Выкручивались, как могли, находила недорогих нянь, ходила на работу с ребенком. Когда дочери исполнилось три года, удалось устроить ее в садик. Начались простуды. Сложно без родственников и знакомых на новом месте. Но мы справились.

Сейчас у меня есть небольшие переживания, но не осталось глобальных страхов. У меня есть работа, стабильный доход. Желание и участие в проектах социального бизнеса.

"Йога сделала меня гораздо спокойнее, она открыла мне дорогу"
В какой-то момент я вдруг прекратила задавать себе те вопросы и, проходя мимо храма, стала говорить "Спасибо за то, что я сейчас имею"
Наталья Плугина переехала из Донецка в Киев, инструктор по йоге:

– Страх безденежья был одним из сильных, начиная с 2014 года. Параллельно с ним шел страх одиночества. В Киев я приехала одна, родители и брат с семьей остались в Донецке. Эти страхи довели меня до серьезных заболеваний.

Помню, я каждый день на работу в свою мастерскую ходила мимо храма и всякий раз задавала два вопроса "почему?" и "за что мне это?". Вечером возвращалась в съемный дом, где меня никто не ждал, открывала бутылочку вина и коротала вечера. Думала, читала, плакала, говорила сама с собой…

В какой-то момент я вдруг прекратила задавать себе те вопросы и, проходя мимо храма, стала говорить "спасибо за то, что я сейчас имею".

Знаете, со мной стали происходить волшебства. Я занялась своим здоровьем. Стала заниматься спортом и скинула 12 килограммов.

2 января написала в одной из групп в фейсбуке объявление и пригласила соседей на занятия возле озера – скоро будет год, как дважды в неделю мы собираемся, и я бесплатно тренирую людей. Приходят и дети, и взрослые.

Сейчас вспоминаю и думаю, вот кто или что подтолкнуло меня выйти в парк? Кто я такая была, чтобы вдруг начать обучать людей. Это сейчас у меня есть сертификат фитнес-тренера и я инструктор по йоге. А тогда, видимо, у меня была потребность начать делиться с людьми энергией, рассказать им, что здоровье можно и нужно наладить.

Параллельно шли перемены и внутри меня, в душе. Постепенно осознавала глупость ревности и обид, ненависти и потребительского отношения к людям. Стала благодарить каждый день за то, что могу жить, видеть небо, солнце, близких людей.

Настолько сильно ценить и любить жизнь я стала после смерти папы – он ушел в мае 2018 года. А через 11 месяцев ушла и мама. Она для меня была олицетворением любви. Когда не стало родителей, я почувствовала, что у меня выросли два крыла. Я стала цельной и захотела лететь дальше.

Многие друзья и знакомые, увидев меня после трансформации, признались, что прошли бы мимо, если бы пересеклись на улице. Говорят, настолько я преобразилась. Но дело не во внешности! Раньше я пачками пила лекарства, сейчас – только витамины. Наладился сон, готовлю здоровую пищу. Наконец, йога сделала меня гораздо спокойнее, она открыла мне дорогу. И страх одиночества исчез.
"Проблемы, которые в Луганске я решала за считанные часы, в Киеве разрешались с трудом"
Этот страх у меня появился уже после переезда в Киев. Со столицей не сразу сложились отношения: я не знала этот город, а город не знал меня
Дина Ибрагимова переехала из Луганска в Киев, генеральный директор общественной организации "Общественное детское интернет-телевидение и радио "Веселка TВ":

– У меня есть страх, что я не смогу с кем-то расплатиться. Я натура настолько позитивная, что все остальное мне по плечам и ничто не может меня сломить. Этот страх у меня появился уже после переезда в Киев. Со столицей не сразу сложились отношения: я не знала этот город, а город не знал меня. Знакомство и привыкание друг к другу длилось пару лет.

В Луганске к нам приезжали дети со всего города, был большой ажиотаж. Переехав, надо было все начинать с нуля. В Луганске наша студия находилась в центральной библиотеке, при этом мы не платили за аренду. В столице такой манны небесной у нас не было. Объездив, наверное, весь Киев в поисках помещения, у меня волосы встали дыбом от цен.

О возвращении речи не шло. Тем более, работы в Луганске на начало осени у меня уже не было – в библиотеку попал снаряд, разрушив комнаты, где я проводила занятия. Промониторив районы, решила открывать студию в Оболонском. Ежемесячно за помещение в 100 квадратных метров мне надо заплатить десятки тысяч гривен, и это не считая коммунальные услуги. Надо заработать на текущую аренду, а еще сделать запас, так как студия летом не работает, а плату за аренду в это время никто не отменял.

Все те проблемы, что в Луганске я решала за считанные часы, например, где мне пошить костюмы или обновить что-то из аппаратуры, в Киеве разрешались с трудом. Благо, на первых этапах добрые люди помогли приобрести минимальное оборудование, чтобы начать работать и зарабатывать. Потом были грантовые проекты, благодаря которым "Веселка TВ" стала полноценной студией.
Над спецпроектом работали Александр Poison Нечай и Анна Курцановская. Специально для Свои.City
Made on
Tilda