В 2019 году каждый месяц на несколько дней ездила в родной город.
Мои итоги года для Донецка
Юлия Ткаченко
журналист
Скажу честно, уходящий 2019-й – так себе год для Донецка. Любой город – это не только удобство проживания, инфраструктура, бюджеты. Город – это люди. Оккупированный город – это люди, проживающие в крайне ограниченных условиях.
На взгляд человека, вынужденного посещать регулярно Донецк, оценивать стандартными мерами этот город ошибочно. Здесь своя атмосфера, понять которую человеку гражданскому невозможно. Но некоторые итоги в конце года я, пожалуй, подведу.

Когда мы в школе изучали тему Великой Отечественной войны, нашу точку зрения формировали простые факты: есть захватчики, несущие смерть и разрушение, и есть герои-освободители.

Нам что-то не договаривали: в Киеве во время оккупации работали театры, магазины, дети ходили в школу. Удивительным образом жизнь всегда находила себе дорогу. Нравится или нет, но для оккупированных территорий Украины жизнь не закончилась – работают театры, магазины, дети ходят в школу.

Жизнь нас не готовила к тому, что оккупация – это сложный социальный процесс, формирующий новые взгляды.
Парадокс нашего времени в том, что чем дальше от линии разграничения, тем яснее ситуация, радикальнее оценка, черное чернее и белое белее. Увы, это так не работает.
Оттенки расплываются, когда приезжаешь в серую зону. На КПП начинаешь что-то подозревать, заезжая в зону оккупации – прозреваешь. Безусловно, это не тот опыт, который хотелось бы рекомендовать пережить оппоненту для понимания ситуации. Как ни крути – это война.
Это фото сделано весной 2019 года в поселке шахты "Октябрьская". Жилой дом по проспекту Колхозный подвергся обстрелам со стороны позиций ВСУ

Фото автора.
ГУЛАГ повышенной комфортности
Именно так я для себя назвала Донецк. С одной стороны – это тюрьма. По крайней мере для части населения, оказавшейся без документов.

Как это произошло? Очень просто: родились и выросли дети, которые не смогли получить украинский паспорт. Они заперты в своих городах, их перемещения жестко ограничены. Кто-то потерял документы и не смог восстановить, не вклеил фото, прописку не поставил – десятки житейских причин, по которым даже самые лояльные Украине граждане потеряны для нее.

Ощущение несвободы всюду – КПП, проверка документов, таможни, угрозы, полиция. Солдатами ВСУ пугают детей и взрослых. По городу гуляют рассказы о том, как на пропускном пункте СБУ заводит в дом и больше этих людей не видят.
Люди боятся – если придет Украина, то всех арестуют, придет Россия – всех выселят
Украина добавляет огня в этот невероятный костер ненависти и сепаратизма. Моя соседка говорит: "Они думают, что мы совсем тупые, да? Что мы не смотрим новости и не умеем пользоваться интернетом? Они же нас ненавидят, говорят о том, что войдут в город и всех расстреляют. Ты слышала вот это – зайдем в город и всех будем п***ить?"

"Отстаньте от нас" – самое распространенное мнение здесь.
Поселок Октябрьский, весна 2019 года. В конце 2014 и начале 2015 года этот район подвергался шквальному огню крупной артиллерии. Почти полгода никто не жил в этом месте, люди начали возвращаться в 2016-м

Фото автора.
Не нужны никому
Эти люди никому не нужны. Бывший министр социальной политики Украины Андрей Рева от лица государства говорил, что ненавидит пенсионеров из оккупации. Блогеры, особенно выходцы из Донецкой области, пишут, что спасать там некого и все вменяемые выехали. Россия урезает бюджеты. А ехать, собственно, некуда.

Брошенные люди, которые никому не верят и ни на что уже не надеются. Говорить, что сами позвали Россию и хотели в оккупацию – перекладывание ответственности государства, как гаранта безопасности, на отдельных граждан. А это незрело, как-то по-детски даже.

"Такой Донбасс нам не нужен", – говорят украинцы. Спросите выживших после обстрелов, нужна ли им такая страна…
Поселок возле железнодорожного вокзала Донецка, весна 2019 года. Стена жилого дома пробита насквозь крупным калибром. В этом дом люди не вернулись

Фото автора.
От начала до конца года
2019 год начался с надежды, что Россия раздаст паспорта и все заживут счастливо. Это, конечно, ирония. Разговоры начались в начале года, и у людей без веры никак особо не откликнулись. Зима прошла тяжело, поскольку новое руководство не утруждалось заботами города. Весь январь и февраль Донецк утопал в мусоре, плохо ходил транспорт. В целом эпоха "после Захарченко" (главарь "ДНР" Александр Захарченко был убит в результате взрыва в кафе 31 августа 2018 года. – Свои) началась вяло.

Что особенно бросалось в глаза с каждым приездом в Донецк – это повышение цен на продукты питания.
С начала лета, когда афера с российскими паспортами не дала нужного эффекта, люди вновь заговорили о повальном обнищании
За пять лет войны "подкожный жир" граждан сошел, деньги закончились, а новые так и не начали появляться, в то время как коммуналка и цены все же поползли вверх.

Лето скрасилось небольшими ценами на овощи и фрукты, которые оказались ниже украинских. Но крах коммунального хозяйства и транспортной инфраструктуры затмил кратковременную радость. Содержать общественный транспорт в огромном городе – это вам не на митинги ходить. Зарплата водителей и слесарей, судя по объявлениям, не доходит до 10 тысяч рублей (4 тысячи гривен), работать за столь малые суммы желающих нет. Да и сам подвижной состав, купленный для Евро-2012, чинить уже нечем.

Осень "порадовала" дончан повышением цен на коммунальные услуги. Власти долго держались, но сохранить "полухалявную" систему не смогли. Общий упадок наконец-то стал виден – содержать в идеальной чистоте удается только небольшой центр города. Окраины "сияют в блеске" нищеты. Сказки о коммунальном чуде в Донецке закончились.
Разрушенный фасад супермаркета Обжора на улице Артема, лето 2019 года, Донецк
Фото автора.
Социальный эксперимент
Что могу сказать в итоге? За 2019 год Донецк скатился от более-менее живого города к уровню умирающего захолустья. Причины не только в урезании бюджета. Город все еще зарабатывает и способен прокормиться самостоятельно какое-то время.

Проблема – в отсутствии веры и надежды, которая убивает морально, в страхе, в обнищании, в физической невозможности покинуть некомфортную зону. Где в этой цепочке политические убеждения?

Кстати, бывшие узники ГУЛАГА после освобождения продолжали искренне любить советскую власть. Является ли это стокгольмским синдромом или замещением нормальной шкалы ценностей в условиях глубокого стресса, пусть оценивают специалисты. Я могу сказать лишь то, что вижу – дела в Донецке так себе и то, что там делают с гражданским населением, можно классифицировать как чудовищный социальный эксперимент с прогнозируемым и очень печальным результатом.
Уничтоженное здание нового автовокзала по улице Артемовская. Весна 2019 года, Донецк

Фото автора.
Made on
Tilda